прочитанное
Apr. 6th, 2023 01:31 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shazyО. Дорман. "Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана".
Автобиография Лилианы Лунгиной, переводчицы книг Астрид Линдгрен на русский. Очень интересно. Девочка до 13 лет росла за границей, в Италии и Германии, а в 1934 году вернулась вместе с родителями в СССР. 1934 год! И дальше все события переданы её взглядом умного, творческого человека. Как личные, про семью и друзей, так и много наблюдения за окружением в целом. Описание страха, затопившего людей во время репрессий - без осуждения или оправдания, а взглядом человека, который пережил это и теперь может оглянуться и объяснить, как оно было. Про доносы, исключения, аресты по плану "в каждом районе по столько-то". Особенно понравилось, как потом уже, значительно после, она пишет, как кто-то из молодых говорил: "как вы могли допустить культ Стлина, это ваше поколение виновато, чего вы боялись? вот мы же не боимся!" - и нереально объяснить, что это был за страх. Отец умер раньше, чем его успели арестовать и расстрелять, мама не дожила до окончания войны. Возвращение в Москву, куда без пропуска не пускали, а в квартире уже живут чужие люди. Антисемитизм. Смерть Сталина. Оттепель. И так далее.
Очень сильное описание того времени, и при этом, мне кажется, сейчас тоже очень актуальное.
Пока читала, не могла не сравнивать с Чуковской, которая тоже писала о репрессиях как свидетельница и участник (и вообще у них много общего, начиная от родителей и погружения в творческую среду с детства). Ощущение, что на обеих сильно повлияла профессия. Лилиана - переводчик. Её описание событий взвешенное, максимально объективное, она почти не оценивает других людей, хорошие они или плохие, кроме исключительных случаев, только рассказывает как наблюдатель. И о себе говорит без прикрас, даже какие-то не очень приятные вещи. Говорит: "хочу, быть честной, чтобы знали, что вот так было".
А Чуковская - редактор, и у неё явно всё переписано и подчищено так, чтобы произвести наибольшее впечатление. И позиция человека, который лучше остальных знает, как правильно. Особенно в "Процессе исключения", там вообще подозреваю, что реальные диалоги ОЧЕНЬ отличались от тех, которые в книге.
Ещё посмешило то, как Чуковская фанатела от Солженицына с его чётким расписанием, а Лилиана сотоварищи увидели, как он ровно 22 минуты слушал записи Галича, и озадачились. И подметила: он не видел людей, к которым обращался, не говорил - проповедовал. Я ничего про Солженицына не хочу тут сказать, забавна именно разница взглядов.
А, ещё прикол. Анекдот про трщмайора перестал быть анекдотом. О том, что каждый второй сотрудничал с КГБД.
"У тех же Литвиновых много лет жила няня, которую они очень любили. Однажды она пришла домой и бросилась на шею Флоре с радостным криком: "Я получила звание майора!" Она потеряла голову от радости, признавшись таким образом, что была сотрудницей госбезопасности."
Автобиография Лилианы Лунгиной, переводчицы книг Астрид Линдгрен на русский. Очень интересно. Девочка до 13 лет росла за границей, в Италии и Германии, а в 1934 году вернулась вместе с родителями в СССР. 1934 год! И дальше все события переданы её взглядом умного, творческого человека. Как личные, про семью и друзей, так и много наблюдения за окружением в целом. Описание страха, затопившего людей во время репрессий - без осуждения или оправдания, а взглядом человека, который пережил это и теперь может оглянуться и объяснить, как оно было. Про доносы, исключения, аресты по плану "в каждом районе по столько-то". Особенно понравилось, как потом уже, значительно после, она пишет, как кто-то из молодых говорил: "как вы могли допустить культ Стлина, это ваше поколение виновато, чего вы боялись? вот мы же не боимся!" - и нереально объяснить, что это был за страх. Отец умер раньше, чем его успели арестовать и расстрелять, мама не дожила до окончания войны. Возвращение в Москву, куда без пропуска не пускали, а в квартире уже живут чужие люди. Антисемитизм. Смерть Сталина. Оттепель. И так далее.
Очень сильное описание того времени, и при этом, мне кажется, сейчас тоже очень актуальное.
Пока читала, не могла не сравнивать с Чуковской, которая тоже писала о репрессиях как свидетельница и участник (и вообще у них много общего, начиная от родителей и погружения в творческую среду с детства). Ощущение, что на обеих сильно повлияла профессия. Лилиана - переводчик. Её описание событий взвешенное, максимально объективное, она почти не оценивает других людей, хорошие они или плохие, кроме исключительных случаев, только рассказывает как наблюдатель. И о себе говорит без прикрас, даже какие-то не очень приятные вещи. Говорит: "хочу, быть честной, чтобы знали, что вот так было".
А Чуковская - редактор, и у неё явно всё переписано и подчищено так, чтобы произвести наибольшее впечатление. И позиция человека, который лучше остальных знает, как правильно. Особенно в "Процессе исключения", там вообще подозреваю, что реальные диалоги ОЧЕНЬ отличались от тех, которые в книге.
Ещё посмешило то, как Чуковская фанатела от Солженицына с его чётким расписанием, а Лилиана сотоварищи увидели, как он ровно 22 минуты слушал записи Галича, и озадачились. И подметила: он не видел людей, к которым обращался, не говорил - проповедовал. Я ничего про Солженицына не хочу тут сказать, забавна именно разница взглядов.
А, ещё прикол. Анекдот про трщмайора перестал быть анекдотом. О том, что каждый второй сотрудничал с КГБД.
"У тех же Литвиновых много лет жила няня, которую они очень любили. Однажды она пришла домой и бросилась на шею Флоре с радостным криком: "Я получила звание майора!" Она потеряла голову от радости, признавшись таким образом, что была сотрудницей госбезопасности."